На войну, которую ведет Московский патриархат, должен быть особый ответ — священник ПЦУ

Георгий Коваленко о гибридной войне против ПЦУ и объединении украинских православных

На войну, которую ведет Московский патриархат, должен быть особый ответ — священник ПЦУ
Автор Желізняк Олександр в Новости/Социальная правда

Почему не стоит называть присоединение общин к Украинской церкви после получения нею томоса «переходом», чем Московский патриархат пугает несогласных с его политикой и каким должен быть ответ ПЦУ на гибридную войну, которая ведется против нее, в интервью НАРОДНОЙ ПРАВДЕ рассказал священнослужитель Православной церкви Украины, бывший пресс-секретарь УПЦ МП (до 2014 года) Георгий Коваленко.

Loading...

— Расскажите, пожалуйста, о предписании насчет запрета служения, который Вам выдали в Московском патриархате. Что это за бумажка и какую юридическую силу она имеет?

— Это, скорее, не лично для меня, а для всех верующих и священников Московского патриархата, чтобы их пугать. Я даже не стал получать этот указ (УПЦ МП запретила Георгия Коваленко в служении в связи с его присоединением к Православной церкви Украины, — НП), поэтому не видел этой бумажки и не держал в руках. Она означает, что я больше не имею никакого отношения к Московскому патриархату, и это не только мое самоощущение, о котором я заявлял публично еще в 2014-м году. Теперь и Московский патриархат, наконец, определился с тем, что я к нему больше не принадлежу.

Что касается юридической силы, то если бы я был настоятелем какого-то храма (именно как здания), вокруг этого могли бы возникать определенные проблемы и был бы назначен новый настоятель. Поскольку я всегда старался служить в приспособленных помещениях и собирать церковь как общину, не из камней, а из людей, то это не имеет никаких юридических последствий. Хотя, к сожалению, сегодня сослужение со мной священников Московского патриархата именно из-за этого указа невозможно.

— Кто-то еще получил такой документ?

— Я думаю, что все те, кто приобщается к единству с Православной церковью Украины, тем или иным путем получают подобные документы. Это тот путь, который избрал Московский патриархат. Один из священников получил его за то, что в отпуске за границей сослужил со священниками Константинопольского патриархата. Когда он вернулся домой, его ждал запрет. Он к этому очень шутливо отнесся, потому что для верующего человека, который исповедует единство церкви со вселенским православием, получить запрет за то, что ты служил литургию… С точки зрения здравого смысла это выглядит по одному, а с точки зрения Московского патриархата это попытка защищать свои границы и удерживать духовенство от действий, которые противоречат определенным решениям церковного начальства.

Мы еще с лета говорили, что предлагаем вместо войны юрисдикций мирное сосуществование, сотрудничество и совместное служение. После 11 октября, когда Константинополь сказал, что признает православными священниками, епископами всех украинцев изо всех юрисдикций, мы публично заявили, что не будем воспринимать любого нового разрыва отношений. Мы декларировали свою открытость и нежелание разрывать единство. К сожалению, Московский патриархат не приемлет такой позиции, и те священники, которые открыты к вселенскому православию, к Православной церкви Украины, к решению проблем украинского православия и к восстановлению единства, получают вот такие “письма счастья”.

Читайте также: Можно ли в церковь без платка: в ПЦУ расставили точки над «і»

С другой стороны, получив свое письмо, я даже как-то с облегчением вздохнул, потому что на меня уже начинали с подозрением смотреть другие священники, у которых уже были такие предписания (смеется). То есть, знаете, это так подозрительно выглядело, что всем дают запреты, а мне почему-то нет. Здесь всему свое время, и насчет логики этих действий, наверное, нужно спрашивать у тех, кто выписывает эти бумажки.

— Я знаю, что вам не нравится термин “переход” общин (в ПЦУ, — НП). Чем именно?

— Процесс, запущенный Вселенским патриархом, — это восстановление единства украинского православия, а не процесс создания некоей новой общности, куда можно или нужно перейти. Поэтому я считаю, что те священники и верующие из Московского патриархата, которые признают действия Вселенского патриарха и желают быть в единстве со своими братьями и сестрами из бывшего Киевского патриархата, приобщаются к этому единству. Ведь это именно процесс приобщения к единству, а не переход. Само слово “переход” означает, что человек откуда-то уходит, а куда-то приходит. К сожалению, фактически такие переходы происходят, хотя если бы были другими решения Московского патриархата, то речь шла бы о единении, а не о переходе.

На войну, которую ведет Московский патриархат, должен быть особый ответ — священник ПЦУ

— Значит, приобщение к единству, а не переход?

— Переход — это дело, скорее, юридическое. Это может быть смена подчинения, юрисдикции, названия или уставов. Мне бы очень хотелось, чтобы мы не забывали: наша цель — не перейти одним ко вторым, а сделать возможным единство даже тогда, когда существуют две юрисдикции. Конечно, важно получение автокефалии, то есть полной независимости нашей церкви. И, все же, не нужно забывать о единстве. Оно должно быть между Православной церковью Украины, всеми другими православными церквами, и, самое главное, мы должны стремиться к этому единству между православными украинцами, священниками и епископами.

В современном демократическом мире, когда уважаются права и выбор человека, в том числе и в религиозной сфере, нужно искать совсем другие форматы единства. Оно может быть разным, между различными структурами и организациями, это может быть единство, которое не уничтожает уникальности. Единство — это ощущение того, что мы принадлежим к чему-то общему, к сообществу верующих, ко Христу, к православной церкви.

— У людей есть понимание этого?

— Сейчас даже православным нужно объяснять совершенно банальные вещи, потому что иногда люди увлекаются построением самой структуры, юрисдикции, вертикалью своей власти — и тогда действительно возникает вопрос: чей ты? Ощущение самого единства возможно в любой ситуации, если ты его ищешь. Но если поиск заключается в разделении и оправдании этого, тогда у тебя совсем другая лексика и совсем другая цель. Поэтому мне и кажется, что нужно подчеркивать: этот переход — просто вынужденное действие в этих условиях, и называть его нужно иначе.

В этом смысле Православная церковь Украины как раз декларирует единство и предлагает всем в нем быть. Московский патриархат же, наоборот, — говорит, что разрывает отношения со Вселенским патриархатом. Тогда вопрос: а кто раскольник? Тот, кто стремится к единству, или тот, кто разрывает? Именно об этом нужно говорить.

— Кстати, о раскольниках. Российское телевидение очень подчеркивает этот разрыв отношений, а религия — это вещь, которая достаточно сильно может разделять людей. Приближаются выборы, в этом контексте Вы видите возможности влияния на процесс посредством того, что называют “религиозная карта”?

— Если брать в целом, то, действительно, в христианском мире после нескольких веков единства уже более 1000 лет существует разделение, и не только на восточных и западных христиан. За это время было выстроено целое богословие разделения. То есть богословы много веков пытались объяснить, почему Господь говорит, что вы должны быть едины, а христиане, наоборот, разделяются.

В этом смысле богословие разделения очень развито. А вот богословие единства, конечно, мощным философским движением становится только в 20 веке. Я думаю, нам необходимо развивать его и в Украине. Нам нужно собственное видение того, как должны сосуществовать и сотрудничать разные христиане в одной стране. Не должна повториться история с Московским патриархатом, который последние 30 лет говорил, что не существует никакого Киевского патриархата. А как же семь тысяч приходов, верующие, духовенство, духовные школы и практики, которые ничем не отличаются от их?

Так же теперь есть соблазн сказать, что теперь нет Московского патриархата, развивать это разделение богословия и быть похожим на страуса, который спрятал голову в песок и думает, что он здесь один.

— То есть важно не копировать в этом моменте политическую власть…

— Теперь, если переходить к выборам, то, конечно, религиозный фактор является составляющей и политической системы, и предвыборных технологий. Если в обществе религия — очень важная тема, если интерес к ней не утихает, а наоборот, то политики будут это использовать.

С другой стороны, мы также должны отойти от советской модели, когда отделение церкви от государства означало полную маргинализацию и ее вытеснение из политической или общественной жизни. Церковь — не субъект избирательного процесса, законом запрещена агитация на территориях храмов и за этим нужно следить всем. С другой стороны, политика — это искусство управления полисом. В этом смысле, если мы живем в демократической стране, то каждый гражданин является участником политического процесса.

— Звучит запутанно.

— Я люблю приводить пример с паспортом. Но, чтобы его почувствовать по-христиански, вспомните ответ Христа на вопрос “Платить ли налоги кесарю?” Иисус попросил показать ему монету и, увидев изображенного на ней кесаря, произнес известные всем слова: “Так и отдайте кесарю кесарево, а Божие — Богу”. И в этом не было негативного противопоставления.

А теперь давайте посмотрим на наш паспорт. Там написано, что ты — гражданин Украины. Мы одновременно и граждане страны, и верующие церкви. Мы должны быть сознательными и ответственными гражданами. Одновременно мы должны быть настоящими христианами.

Церковь — это не часть государственной власти. Скорее она является частью гражданского общества, и она должна отстраивать свои отношения с обществом в целом, с разными людьми, которые имеют разные политические взгляды.

Бог давал 10 Заповедей не для того, чтобы люди собирались в храме и просто повторяли, а для того, чтобы народ, вышедший из рабства, по ним жил. Если внимательно посмотреть, то эти Заповеди указывают, как жить свободным людям в обществе, где нет рабства. Функция церкви — напоминать государству, политикам и обычным людям о Божьих заповедях и христианских добродетелях, как основе общественной жизни и политического процесса. Вот именно в этом смысле церковь не может быть вне политики или просто говорить, что это грязное дело. Сейчас все говорят о Европе, так вот — сама идея Европейского союза родилась в среде христианских демократов.

— Думаю, вы слышали о том, что СБУ разоблачила российские планы нападений на храмы Московского патриархата, чтобы разжечь религиозную вражду, что думаете об этом?

— Думаю, для того и существует Служба безопасности Украины, чтобы обеспечивать безопасность и выявлять угрозы и людей, которые занимаются тем, чем не должны заниматься настоящие порядочные граждане. У церкви нет внутренней системы безопасности или полиции, она и не нужна. Иногда Московский патриархат, скажем так, создает что-то подобное для того, чтобы защищаться.

— Вы о так называемых “казачках”?

— Да, если смотреть на это как на желание защиты, то, наверное, в этом есть какой-то смысл, если существует опасность. Но если смотреть на суть процесса, то здесь есть огромная опасность превратить церковь в некую тайную организацию, почти специальную службу, главное для которой — удержать свое имущество и людей. А это уже признак тоталитарного отношения к человеку.

Мы говорили о богословии единства, но должны выстраивать также богословие достоинства. Религиозные организации должны научиться уважать выбор своих верующих, даже если они в какой-то момент потеряли веру, меняют ее или переходят куда-то. На самом деле для человека естественно и сомневаться, и менять убеждения, даже Господь нас уважает в этом и не держит за руку. В последнее время все чаще можем говорить, что церковные иерархи действуют больше как дипломаты, чиновники или работники специальных служб, но не как христиане. Это нужно менять.

— По Вашему мнению, люди по своей природе больше склонны разделяться или объединяться?

— Что такое человеческая природа? Если это естественное состояние, почти животное, то это одна история. Другой тип — это человек, который исповедует средневековое мировоззрение: вот только моя религия, церковь, вера, государство настоящие и достойны уважения. Такие радикалы-фундаменталисты присутствуют и в политике, и в церкви. А есть люди, которые действительно стараются воплощать библейские принципы в жизни.

Пока мы не достигли единства между православными и снова находимся в агрессивном состоянии, слава Богу, только словесного противостояния. Исходя из этих соображений, можно говорить о том, что большинство поддерживает именно разделение, но и голос единства при этом с каждым днем звучит все громче. Как это ни странно, но он часто раздается со стороны людей вообще не церковных.

Во время соцопросов в течение последних 20 лет часть респондентов стабильно указывала, что они просто православные, без принадлежности к определенному патриархату. Сначала на них не обращали внимания и думали, что позже они определятся. Но позже поняли, что это — сознательная позиция. Они говорят, что неважно, в какой храм заходить, мол, мы к Богу ходим. Оказывается, основой богословия единства могут быть и эти люди. В основе их подхода как раз любовь, признание другого и попытки не разделяться. Очень важно, чтобы Православная церковь Украины была как раз тем, кто объединяет, несмотря на то, что звучит со стороны Московского патриархата.

— В самом процессе приобщения к единству есть ли какие-то проблемы? Например, в юридическом или организационном плане.

— Особенность религиозной жизни в том, что она происходит в реальных общинах, которые владеют храмами. Сейчас мы имеем ситуацию, когда общины разделяются. А когда они разделяются и не имеют культуры диалога, желания найти решение, которое бы удовлетворяло не только большинство, но и меньшинство, когда включаются церковные электоральные «карусели» (когда на собрания приезжают специально обученные прихожане или спортивные семинаристы, которые могут и не быть семинаристами, чтобы помочь принять решение)…

Проблема православия обычно в том, кого считать членом общины. Это огромная проблема. С одной стороны, человек должен ходить в церковь. А если он не ходит в церковь каждую неделю, церковь все равно крестит его детей, освящает, не выгоняет на Пасху из храма, принимает пожертвования? Это большой комплекс вопросов.

Когда священники пытаются сохранить не здание, а общину и отношения внутри нее, они ищут компромиссные, ненасильственные, христианские методы. Но на определенном этапе они сталкиваются с тем, что им не дают возможности для конструктивного, мирного диалога. Священники, которые стремятся к единству, уходят от конфликтов. Как когда-то говорил Господь своим Апостолам: если вас не принимают, то идите.

На самом деле, проблем очень много, они уникальны, в каждой общине свои, и, учитывая довольно мощное сопротивление единению и обретению автокефалии Православной церковью Украины со стороны Московского патриархата, то, скажем так, мы находимся в формате гибридной войны. Она ведется против государства и против церкви. На самом деле, это наша реальность, на которую мы должны обращать внимание, но все же наш ответ должен быть непропорциональным и более эффективным. Я верю в то, что правда и любовь эффективнее, чем ложь и ненависть.

Продолжение интервью читайте на НАРОДНОЙ ПРАВДЕ в ближайшее время.

Марина Евтушок

Хотите читать новости в другом формате?
Подписывайтесь на телеграмм-канал НАРОДНАЯ ПРАВДА
Подписаться можно ЗДЕСЬ
Источник: Народная Правда
загрузка...
загрузка...